КНИЖНЫЙ ГОЛОД В РОССИИ

В последние годы все страхи за русскую литературу бродили около невозможности для современных писателей и поэтов быть изданными - тиражи литературных журналов упали до предельно низких отметок. С этого времени вошло в моду пророчит смерть литературным журналам, как чему-то допотопному. Заговорили вообще об отсутствии читательского интереса к современной литературе. Но стремительный отказ от чтения последовал после гигантского роста тиражей тех же самых журналов и, стало быть, интерес к литературе - в частности, потребность в чтение литературных журналов - всего несколькими годами ранее были в России небывало высоки. Так стремительно отвыкание от чтения не происходит и так дружно не теряют интерес - тем более ко всем литературным изданиям разом.

На людей обрушилась бедность... Не стало денег на покупку книг и подписку журналов... Бедность стремительно обратила отечественных читателей в однообразную армию мёртвых душ. Они живы и сегодня, все те, кто массово подписывался на литературные издания и для кого в советское время печатались стотысячными тиражами книги, но для современной литературы и книгоиздателей их уже нет. Они - мёртвые души, мёртвая зона. Это именно к ним и потерян сегодня всякий интерес. На всю Россию и для тысяч и тысяч библиотек, где журналы и книги ещё доступны для чтения - лишь одна благотворительная программа фонда Сороса, то есть проявил интерес к вопиющей этой нужде один единственный человек, да и тот иностранец. Сама же бедность стала представляться как что-то порочное. Для бедных людей не издают, стало быть, не для бедных людей пишут - и уж тем более не о них, не о бедных. И вот есть литература, имеют место быть издательства и литературные журналы. Книжный магазин, а тем более лоток - это, понятно, не древо с плодами книжности, их можно уподобить овощебазе, где яблочки современных романов выставляются на продажу - отечественный же читатель менее всего схож с покупателем, и не только потому, что покупательная его способность стала ничтожной.

Вместе с тем именно на покупателя книг стали обращены в новейшее время все надежды, тогда как в советское время массовый-то читатель книг не покупал. Не покупал! Журналы и книги в обязательном порядке поступали в государственные библиотеки - в университетские, в школьные, в районные, областные, ведомственные, деревенские и все прочее. Покупателем было государство, наверное поэтому, и цена книг в советское время была доступной, массовой. Это очень важно понять, чтоб представить происходящее теперь: десятилетия существовал государственный читатель, но отменили в одночасье в нашей стране все социальные льготы, включая и эту - бесплатное чтение. Теперь за чтение надо платить. Покупатель книг, конечно, есть и читатель, однако это состоятельный человек, который приходит на книжный рынок прежде всего совершить покупку. Что это значит? Как и всякий товар для всякого покупателя, книга на прилавке ценна тогда исключительно своим качеством (исполнения) и качествами (полезностью). Что книга стала товаром и что за ней приходит теперь в магазины не читатель, а прежде всего покупатель, заметно по ассортименту книжных магазинов: лидеры любого рейтинга продаж сегодня - различные книги по домоводству, садоводству, юриспруденции, энциклопедии по оружию или сексу, и всё прочее, п о л е з н о е человеку в сугубо практической жизни.

Полиграфическое исполнение этой книжной продукции стало таким высоким, что привлечь читателя можно только ценой. И так как Россия сегодня - это страна очень богатых или очень бедных людей, то и полезная книга как товар сегодня имеет две цены и два исполнения - элитарное и массовое. Поезжайте в любой подмосковной электричке - идёт офеня и наравне с китайскими батарейками за десять рублей нахваливает и какую-нибудь полезную книжонку за ту же десятку. Но с художественной литературой по электричкам, то есть в народ, уже почти не ходят. Даже сверхдешёвое предложение художественного издания не имеет спроса, не находит покупателя. Издательства, выпускающие художественную книгу, не нашли способа удешевить её издание. Иное дело - массовая литература - огромный оборот тиражей позволяет не стоять за ценой. Массовая книга никогда не будет иметь элитарную цену. Художественная книга может быть доступной и бедным, но имеет сегодня только элитарную цену. Можно сказать, что издательства здесь сделали свой выбор: элитарный тираж, всё более становящейся элитарной цена - и элитарный читатель.

Превращения читателя в покупателя, а книги - в товар, перерождает саму литературу. Есть продажа книг и спрос, а есть чтение книг и любовь: одно порождает - дельцов, другое - художников. Как на смену читателю является покупатель, так и на смену художнику является всё явственней делец - тот, кто пишет на потребу, а на смену исследователям литературы и критикам - оценщики. Подписчики "Нового мира" или "Октября" - как и всякого литературного журнала хоть с каким-то художественными традициями - это отнюдь не те состоятельные люди, которым незачем что-то невзрачное на вид подписывать да ещё и ходить, чтоб подешевле вышло, за журналами в редакцию, так как они заедут в супермаркет книжный на Мясницкой да и купят в лучшем виде, чего только душа пожелает. Подписчик журналов - сегодняшний бедный человек, выкраивающий из скудных средств своих на подписку того журнала, который и полюбил-то давным-давно. Но даже читателя журналов выпихивает на обочину сегодня уже и сама наша нынешняя премиальная литература - та "современная русская словесность", что мыслит своё существование только в контексте литературных премий и связанных с их раздачей шумихой.

Когда коммерческие премии, то есть проплаченные с чьей-то коммерческой деятельности и вручаемые как игровой приз, учреждались одна за одной в России, ещё считалось хорошим тоном объяснить их нужность литературе, но зачем нужны они обедневшему отечественному читателю - уже не объяснялось. Внедряли идею, что хороший поэт или писатель должны получать достойную награду за свой труд, как будто б только люди творческих профессий, как личные слуги при хозяевах, этого и достойны, ну а все чумазые и менее ценные пускай жуют свой рабский труд. Вещали что-то там о меценатстве, поминали наших Морозовых да Третьяковых... Однако ни одному даже самому взбалмошному сумасшедшему купцу на Руси в голову не могло прийти взять на содержание с десяток здоровых и взрослых людей, "творческую элиту": если что строилось и делалось, то для тысяч и тысяч людей, для их пользы и передавалось в общественное достояние. Бедность есть и среди литераторов, да ещё какая! Но тогда помогайте же самым бедным - тем писателям и поэтам, которые по старости или ещё по какой-то причине нуждаются в лечении, а то и в еде. Премии привлекут к литературе внимание читательское, породят почти массовый спрос на художественные произведения, удостоенные премий... Но не внимание ведь рассеялось у тех читателей, а сама их жизнь рассеялась - или не замечали, не понимали? Помахивая бунчуком из долларов, благодетели наши литературные, конечно, пробуждают внимание миллионов бывших отечественных читателей - миллионов живущих нынче за чертой бедности. Но тех, кто покупает книги, почти не прельщает у нас отчего-то мнение "литературных экспертов" - они идут за очередью себе подобных и слушаются мнения себе подобных, то есть моду на художественную литературу в России как раз и оказалось невозможно привить. Спрос и у нас движется толпою, в толпе.

И вот в России - книжный голод. Такой же реальный, какой наступил бы в одночасье и с продовольствием, задерись сегодня цена на хлеб насущный до стоимости пирожного или торта. В любую городскую библиотеку - как за хлебом - ходят массово, записаны в неё по двадцать, а где и более тысяч, ну а в библиотеке, в читальном зале, лежат по одному экземпляру журналы или и тех крошек нет, ну разве это ни голод? Тысячи голодных до чтения глаз одним-то журналом не кормишь. Художественная литература - не хлеб насущный, могут возразить, но в жизнь советского человека чтение входило именно наравне с хлебушком, облагораживая его-то опрятную бедность, тогда как нынешняя бедность - унизительна, безнадежна, не имеет никакого морального оправдания. Сегодня, если ты беден, то испытаешь унижение бедностью до конца и во всём - и тебе недоступно будет даже то духовное, что пищу даёт душе. Ещё могут возразить, да и возражают - нынешние благополучные циники - за всё надо платить, а то выучили жить на всём готовом... Но библиотека, даже такая, какая необходима для образования не то, что взрослому человеку, а просто школьнику - это не роскошь, хотя сегодня мало кто может обеспечить себя библиотекой, если не воспользуется готовой, государственной. Однако библиотечные фонды последние годы не обновляются. Российские библиотеки, с их голодом, оказались нужны только американской благотворительной миссии.

В одной воронежской области триста библиотек, но с подпиской на журналы худо даже в центральных городских библиотеках. Я не говорю о книгах - книжные фонды обновляются только за счёт частных дарений. Библиотекам разрешено подрабатывать на дополнительных услугах. Это не приносит существенных доходов, а главное, новые и новые платные услуги выставят за порог библиотек неимущих читателей - и библиотекари вообщем-то сознательно жертвуют ради людей возможным заработком. Но всё, что отсутствует в библиотеках, есть в книжных магазинах. Цены не приемлемы, но приобретать томики классиков по тридцать рублей и нужды нет: основной оборот художественной литературы происходит на распродажах блошиного книжного рынка. Распродается с рук всё то же самое, но изданное массовыми тиражами в советские годы: бедные распродают свои библиотеки менее бедным по пятаку. Однотомное издание "Весь Пушкин" ценою в сто двадцать рублей по этой причине бесполезно томиться в безлюдном книжном магазине. Серии современной прозы до Воронежа уже просто не дошли - изданное в Москве сюда почти не везут, нет смысла. Покупаются книги только по массовой цене. Покупатель, к тому же, теряется в авторах - за литературными именами и событиями давно никто не следит.

Следят - в университете, в библиотеках, но при этом не имеют возможности приобрести книги полюбившихся современных авторов. Голод этот утоляет только периодика - а в университете электронные версии тех же журналов в Интернете. Последний раз современные писатели бывали в Воронеже и вышли к своему читатели год назад: приезжали Анатолий Ким, Владимир Маканин и Светлана Василенко. Воронеж праздновал столетие со дня рождения Андрея Платонова. Ну и теперь - жди ещё сто лет. Владимир Маканин отдал бесплатно для публикации свою повесть в местный "Воронежский курьер". Это стало неслыханным событием - теперь о Маканине говорят,. Но литературные странички есть почти в каждой воронежской газете. Они не являются путеводителем по литературе, а позволяют выйти к своему читателю своим же воронежским авторам. Воронежский литературный журнал "Подъём" - единственное местное издания с возможной всероссийской подпиской. Журнал выжил потому, что стал "государственным предприятием". Выходит без отставания в номерах, тиражом в тысячу экземпляров, цену имеет массовую, в десять рублей, однако текущими публикациями его тиража так и не удалось поднять. Значит ли это, что воронежскому читателю не интересны публикации нынешних авторов "Подъёма"? Так или иначе, попытка его главного редактора привлечь этот интерес, задавая российский масштаб и вводя в контекст журнала актуальную прозу и критику, возмутила уже многих воронежских литераторов. Провинциальное местничество и столичное высокомерие ходят рука об руку. Литературным миркам оказываются чужды интересы отечественного читателя ещё и поэтому, что они не живут общей художественной жизнью - и уже не хотят жить.

Всё это картина выживания, но в его судорогах теплится и теплится духовная жизнь. Почва не оскудела - и это есть сама Россия, то есть вся русская наша провинция. И не только потому, что столичные нравы ещё не привилась, так как провинциальная интеллигенция хоть и обнищала, да вот только не духом, а бедность и не могла стать в провинции презираемой как в Москве.... Там, в городах русской провинции, немало настоящих подвижников, в которых сильна не дутая гордость за всю Россию, а совестливость за своё малое, что может без участия пропасть да затеряться. Если в столице именами русских художников освящают казино, и кажется, что все они, хоть есть немало именных музеев, только гостят в ней, как на постоялом дворе, то в провинции именами писателей одушевлены города, где они родились и жили,: именем Толстого - Тула, Платонова и Бунина - Воронеж, Лескова - Орёл.... Писатели же московские как бездомные - нету места у Булгакова, Платонова в Москве своего, но вот музей Платонова в Воронеже есть. Культура отношений с прошлым в провинции уже потому куда выше. Также и современная литература исследуются всерьёз только в провинции. Мало сказать исследуются: новейшая русская литература преподаётся в сотнях российских университетов, за каждым из которых стоит своя филологическая школа, свои подвижники - и студенчество. Это тысячи и тысячи молодых людей, выбравших себе призванием служение литературе, самое невыгодное по нынешнему времени. Нас убеждают в Москве, что современная проза и поэзия никому не нужны и нуждаются в премиальном и прочем имеджмейкерстве, тогда как она прочитывается и востребуется не где-нибудь, а по всей России в её университетах и лицеях, и не кем-нибудь, а молодежью. Эта молодёжь, которой тысячи и тысячи по всей России - наш нынешний, но и будущий читатель. И главное: при совершенном отсутствии своих журналов да издательств, вокруг которых могла б закружиться ярмаркой литературная жизнь, люди готовы жить просто чтением и массовый читатель в провинции поныне - это не покупатель с лотков, а посетитель государственных библиотек.

Наш читатель - в России, но мы о нём забыли. Ощущение забытости - самое острое. Можно сказать так: вот заботилось обо всём государство, но не стало его заботы и смотрите, всё обрушилось и только заморский благодетель собирает кое-как эти куски. Но не значит ли - что будь это благотворительный иностранный фонд или родимое государство, а на пространстве, подобном нашему, всё равно придётся собирать куски-то в целое, так как сами по себе они никогда не соберутся? Покупатель и читатель до тех пор не станут в России хоть сколько-то общим лицом, пока государство не покроет те расходы, вложенные в цену книг, что образуются из-за наших российских пространств. От Камчатки до Брянска - всё живут русские люди. Но пора наконец понять, что забота государства о том же бесплатном чтении в прошлом была вовсе не одним из завоеваний пресловутого социализма... И не понимаем аж до сих: в России то, в чём нуждается в любом её глухом углу каждый человек - тепло, хлеб, чтение, связь - любую копеечку покроет свинчаткой расстояний. И где же справедливость: почему урождённые подальше от Москвы должны за копейки лишь воду хлебать из собственных колодцев?

И вот о чтении, о книге - она в России, если нам дорог человек, иметь должна одну доступную справедливую цену, а это значит, что или снабжение ею должно быть центральным или издание - местным. Но последнее невозможно, потому что никакое провинциальное издательство не окупит расходов с местных продаж. Окупают расходы массовый тираж или элитарная цена, из-за чего и разорилось множество провинциальных издательств, даже на поле массовой литературы не выдержав соревнования с оборотистыми столичными издательскими монстрами. И потому пусть будет книжный рынок, где каждому своё - со своими ценами и тиражами - но пусть будет хоть несколько тех же самых книжек в библиотеке, чтобы прочесть мог каждый человек.

Выбор покупателя - не мерило всему. Есть ещё и выбор читателя. Тотальная советская цензура когда-то запрещала литературу именно за обращённость к людям и к их реальной жизни, но теперь правду о происходящем в России скрывает по доброй воле сама наша литература, производя на свет Божий некую мыльную радужную словесность, мало имеющую общего с нынешней реальностью, современностью. Независимость коммерческая от государства как возможность получать дополнительный доход - она теперь для многих сладка. Но за коммерческой независимостью не следует независимость подлинная, то есть в суждениях, а напротив, перечить существующему режиму или порядку вещей боятся, чтоб не вспугнуть собственного благополучного существования, да ещё и возможные подачки от нуворишей и от власти.

А наше необъятное и нелёгкое для жизни отечество от людей требует почти бескорыстного служения, так что не одно государство всюду платит, но и люди отплачивают ему с лихвой. Отечественная литература также требует, по-моему, бескорыстия от художников, ну а русская жизнь и люди - правды, соучастия. Русский человек не останется в долгу. Россия отплачивала за всё это чистым золотом: любовью к своей литературе, новыми и новыми неповторимыми талантами.

© www.pavlov.nm.ru
Hosting by Online Resource Center
Неофициальный сайт Олега Павлова