БЛЕСК И НИЩЕТА ЛИТЕРАТУРНОЙ МОДЫ

Сегодня самая сильная социальная мотивация чтения - это успех. А каждый автор должен доказывать своё право на существование опять же успехом у публики. Нам стараются внушить, что в основах своих должна измениться русская проза. Одним нужны от неё любовные романы "Анна Каренина", другим - детективы "Братья Карамазовы". Про авторов массовой литературы говорят, что они "культовые" - что у них есть своя миссия не иначе как в русской культуре. Так вот, критик Павел Басинский, взявшись исследовать впервые для себя феномен самой популярной современной писательницы ("Александра Маринина как случай элитарной культуры"), заявил, что этой писательницей была открыта "формула успеха". Формулу эту теперь не ищет в литературе только ленивый. Даже прикоснуться к ней, а не то, чтоб исследовать, - во всех отношениях приятно. Однако Басинский, решившись наконец примирить себя и своего читателя с этой "формулой", как и многие нынешние поклонники да сторонники успеха, на взгляд наш, - поспешил. Не вступая с Басинским в полемику и упрекая его только в спешке, хочется решительно возразить самой этой всеобщей панике, в которой у нас, не сбрасывая уж никого с "корабля современности", талантливые люди сами кидаются за борт русской литературы в страхе не успеть за литературной модой.

А тем временем клонится к своему закату мода на Виктора Пелевина. Всякая огласка, шумиха для модного писателя, как это ни странно звучит, приближает его конец. Тает шагреневая кожица. Те, кто не уставал творить Пелевина, уже строят глазки да заигрывают с новой "викторией" - благо, что теперь уж она покоряет Запад и тиражам её там скоро не счесть будет числа. Маринина или Акунин - это то, что станет модным после Пелевина; и в толстых журналах уже модно всерьёз рассуждать про их феномен или всерьёз рецензировать, шагая на цыпочках мимо штабелей трупов, залитых кровью, и прочего людоедского инвентаря. Надо ждать, что циничные игроки нашей литературной биржи", спасая свои активы, объявят на весь мир "новым Достоевским" какую-нибудь "русскую Агату Кристи" и понесут публиковать её творения, возможно, в тот же самый старый-добрый журнал, где до неё подавали в качестве философа полинявшего средней пушистости фантаста.

Последние годы наша литература очень много врет, как будто боится сказать обо всем том, о чем наш читатель все равно узнает из романов Уэльбэка и Мураками. О закатах Европы. О жутком одиночестве в индустриальных джунглях маленького человечка с жестяной банкой пива в руках. После десятилетия борьбы с реализмом, серьезностью и пафосом создали у нас ажиотажный спрос на тот же самый реализм, серьезность и пафос, только в импортном варианте. Раньше мы им – Достоевского и Толстого. А теперь они нам – все э т о вместо Достоевского и Толстого как бы даже в виде продолжателей умерщвленной у нас-то “традиции”. Наш читатель ничего более настоящего не может уже прочитать, отыскать на книжных прилавках, и у него развивается что-то вроде “недостаточности”, которую восполняют западные романы о “жизни”. При этом та же литературная мода на отечественного автора, как-то пятится подальше от реальной действительности. Так все организовано ловко, что самыми читаемыми русскими авторами в России оказываются те, кто о России и реальной жизни в ней ничего не пишут.

Но игра проиграна потому, что литература национальная никогда не будет существовать по законам массовой культуры, её-то ценности воспринимая как свои. Никогда литературой национальной, судьбой её, не будут править никакие потусторонние специалисты: зачать Пелевина в пробирке - они могут, а вот уважение к нему родить народное и любовь - этого им не дано. Русская Литература поступит с каждым новым искателем успеха в конце концов по своим законам, оказываясь равной не тому, что потребно, а самой себе, смыслу своему.

При всех отличиях Марининой или Донцовой от Сорокина или Пелевина, даже вся их взаправдашняя народная популярность не позволит и им уйти от такого же конца. Сделайте Маринину модной "как случай элитарной культуры", и она лет через пять утратит читателя массового, если хоть на шажок отступит в угоду литературщине и сугубо литературной публике от механических, людоедских законов своего жанра. Элитарная литературная публика непримиримо до конца жизни отторгала Пикуля, Юлиана Семёнова и многих - но они-то останутся своими для читателя народного на многие и многие годы даже после своего ухода. Среди же писателей новых, ищущих успеха, все уже дорожат прежде всего своей литературной репутацией, обретённой в России, своей творческой личностью. Если что-то и останется у нас в будущем в литературе от моды, то это будет только старая добрая мода на новые имена (модными будут дебютанты), мода на новые книги известных авторов и прочее; но пирушек во время чумы, с плясками на гробу русской литературы в будущем уж не следует ждать. Всё дело в том, что в Россию возвратится неминуемая родная речь - слово больше не будет напуганным да замордованным и ему снова станут в России в е р и т ь.

© www.pavlov.nm.ru
Hosting by Online Resource Center
Неофициальный сайт Олега Павлова