Бывшие люди

 

Людей этих называют бомжами. Живут они воровством, попрошайничая, а то и как зверьё - на помойках, поедая отбросы, падаль... Всё дело в том, что у этих людей нет жилья. А раз нет жилья, то нет и прописки с паспортом. Если нет у тебя жилья да паспорта, то хоть умирай. Но сразу-то не помрёшь. И гонимый голодом, холодом, беспросветной угрозой побоев от милиции, да и от всякого загулявшего молодца, ты и выживаешь как можешь до самой смерти.

В советское время люди такого сорта запрятывались в тюрьмы,  лечебно-трудовые зоны, в психушки, что содержались худо-бедно государством, и воздух городов был чист. Тогда же местом их обитания стали вольные северные края и дальневосточные порты, где было легче затеряться, прокормиться. Север так и не был до конца освоен, на их-то счастье. Бывших человеков кормили шабашка, прииски, путина, шахты, куда самых жизнестойких и крепких охотно нанимали местечковые хозяйственники - без паспортов, но за меньшую плату. Вот как бывало, к примеру, в Магадане: c вечера тебя напоят в усмерть, а наутро в море очухаешься, одураченный, где принуждают работать на себя всю путину ушлые рыбаки.          

Но кто бичевал в Магадане том, знать, давно померли. Давным-давно стало всё не так. Рыбы нет, говорят, да в морях пусто - дороговизна, ни души. Может, сами те рыбаки, запродав в прошлой ещё жизни харьковские да курские ненужные им тогда квартирки, но в одну ночь дружно всенародно обнищав, а за год свято поодиночке спившись, ловят пустыми черными ртами воздух, будто вытащенные из воды рыбины, издыхают на московском тепловатом снежку, выпучивая немые глазища на ставших огромными пешеходов. Конец века.

Нищие да бездомные были во все времена и во всех странах, но как есть пустыни, где невозможно укорениться даже травиночке и ползает, извиваясь, зыбучий один песок, так и непостижимо, против всех законов природы мертва, пустынна наша земля, разъятая на песчинки, блуждающие по её  просторам. И мы всё говорим величественно о том, как покорялся простор этот громадный русским человеком, а надо бы вообразить в живую. Вот купчик, Хабаров славный,  отправился заради царской соболиной казны пустыню амурскую покорять, да и как покорять - главное-то выжить суметь и до земли этой хоть дойти. Пускается он с отрядом казаков по рекам. Дорогой одолевая такое, отчего всякое животное подохло бы, люди эти русские доходят до заветной амурской земли. Да, богата земля, а люди, что дошли до земли той с Хабаровым, все силы жизни отдали на то, чтобы дойти, а больше и нет у них сил. Им нечего было есть, так что, стыдно сказать, у аборигенов земель этих покорённых русские прослыли не иначе, как людоедами, потому что поедали своих павших - не лошадей уж, людей. А потом отряд за отрядом по следам Хабарова уходили в Амурию. Из походов же этих, "даурских", не первооткрывательских, а уже свойских, возвращались живыми поменьше половины людей. Но ведь сколько поглотил жизней, сил народа только Дальний Восток - и даже воздвигнутая под конец века ценой неимоверной "скрепляющая" гигантская магистраль так ничего и не скрепила.  Строители её да покорители живут бродягами в бараках, спиваются да кончают с жизнью, и нет у них силы, у этих крепчайших людей. А вот ездил Чичиков по губернии и скупал мёртвые души, чтобы сдать их в заклад казне - это мы читали. Однако по законам тогдашним возможно было сдать в заклад, пускай и "мёртвые" души, но только с землёй; сдавалась в заклад сама земля, а уже поневоле - и мужички с бабами, на земле этой живущие, трудящие. Гоголь поэму свою поэтому не иначе как сочинил. Купчих же на землю Чичиков у него в поэме никак не совершал. А если б совершал, то нечего бы   стало и сочинять про "мёртвые души", потому как зачем же за них, за мёртвых, копейку выкладывать, это уже и есть абсурд. Потому правда и кромешный сюжет русской жизни не в "мёртвых душах", а в "мёртвых землях" - в отчуждении мертвящем человека от той земли, которая  должна ему быть родной и удабривается его-то потом, кровью.           

Россия страна бездомная, а не бедная, равно как народ              наш - в сути своей бездомный. Переселений народа, от малых до великих, была такая тьма, что никак не сравнится даже с пресловутым переселением славян. Петровские преобразования - это прежде всего гигантское переселение русского народа внутри евразийской пустыни. И всякое преобразование сопровождалось именно переселением, что и важно понимать; одно дело, когда человек остаётся на природном своём месте, а вокруг него изменяется среда социальная и прочее, а другое - когда разрушается весь мир и уклад жизни - человек отрывается от своей земли, и даже не человек, а сотни тысяч таких вот атомов жизни отрываются от земли и зашвыриваются в пустоту.

И в ХХ век произошло величайшее переселение народа, крушение миллионов человеческих судеб и рождение миллионов уже судеб новых, то есть и нового какого-то народа. Ломка социальная ничто в сравнении с подвижкой, переброской такой народа. Кулаков не просто раскулачивали, но ведь не оставляли-то в своих деревнях, переселяли в казахские степи и сибирскую тайгу.

Остаток - на стройки из деревень, потому индустриализация была ни чем иным, как вторым уж исходом. Не говоря о том, что и просто "переселялись" целые народы. Это был для России и век трёх опустошительнейших войн - Первой мировой, Гражданской, Отечественной - рассеявших по свету несметное число  народа. Такой же трагедией переселения обернулись сталинские репрессии, хрущёвское поднятие целины, брежневское объявление малых деревень для сельхозхозяйства "неперспективными", а теперь и того наглядней: произошла историческая и социальная ломка, но миллионы людей оказались не в "новой истории" или же в "новом экономическом порядке", а бездомными - они будто лишились в одночасье самой жизни, самих своих судеб; от России в одночасье отселились двадцать шесть миллионов, а столько ведь погибло только в войну. Целые города внутри России - а их десятки, таких как Воркута и закрытый Арзамас - которые воздвигались чуть не на костях, оказываются теперь ненужными и "убыточными", как бы и чёрными дырами, ну а люди-то живущие в них? 

У русского человека нет и не было почти никогда в истории того, что назвал бы я личной судьбой. Личная судьба - это всё, что создаёшь в жизни сам, но продолжая созданное до тебя: родовое, унаследованное, построенное трудами ни одного поколения для будущих поколений. Это же и дает человеку опору важнейшую в самом себе, силу, независимость.

Есть понятный каждому вывод: если человек себе хозяин, то он и хозяин своей судьбы. Ну да понятно нам, что человеку у нас не давали быть хозяином, только он и похозяевал, что от крепостничества и до колхозов. Однако бесправие, называемое экономическим, вовсе не есть доподлинное. Вся громадность угнетения человека в России держалась на ч у д е избытия человека в громадных её просторах. Нет, не тишайшая среднерусская возвышенность, но азиатские степи, таёжная глушь, северная мерзлота избывали массы русского народа. Возможность такого пространственного неограниченного избытия, передвижки, и родила ту машину управления народом, которая не сравнится по силе ни с каким угнетением. Управление это до наших дней состоит из двух механизмов: избытия с места и закрепощения по месту.

К месту, к земле приколачивался гробовым гвоздищем крестьянин: то Юрьев день отменят, то отымут паспорта, а то истребуют непосильный денежный откуп, плату арендную. А города людей брали за горло той же мёртвой хваткой: паспортом, лимитом, пропиской, без которых не будешь иметь работы. Это бесправие "по рождению", усечение в правах, как у незаконнорожденных. Избытие же с места - это вечная наша "тьмутаракань", куда возможно сослать или переселить сколь угодно лишнего, неудобного народа, а главное, что ведь и следа его не отыщется, человек-то, что песчинка.

Сколько народу сгинуло в ГУЛАГЕ - и всё бесследно. Сравнялись с землёй, изчезли также бесследно, сами эти лагеря. И дело не в том, что не было правды, и не в тайне истребления, избытия миллионов человеческих жизней. Это дикое пустынное пространство оказывается тайной, уничтожает след человеческий и хранит десятилетиями безмолвное  молчание. Таким архипелагом безмолвным стала по сути и армия. В практику армейскую, и ведь не война-то, а мирное время, заложен был тот же принцип управления человеком. Нельзя было служить по месту рождения, обязательно и направленно рассылался и разбрасывался народец: киргизов гнали служить в Сибирь, а сибиряков - в Киргизию. Взбунтовавшихся рабочих в Новочеркасске расстреливали при Хрущёве солдаты-нацмены. А в конце 80-х, во время ферганских событий, уже русских-то солдат, пригнанных служить в Узбекестан, и бросали в чужие страшные для них Фергану, Наманган подавлять волнения в тех областях. Но и жертвы и каратели - суть одно. Так уже в Чечне одинаково бесправными и ничего не значащими в "масштабах государства" оказывались обречёнными и солдаты, и жители - тот самый российский народ, с разве что небесной родиной и заступницей, но без права на мирную жизнь здесь, в России, каждый в своём дому. 

Жить стало втройне трудней и сложней. Требуется уже надрыв сил, чтобы просто остаться человеком, облик сохранить человеческий, а не опуститься, и нет речи даже ни о какой "опрятной бедности", потому что бедность и нищета наступает для многих чуть не через месяц, как лишаются они по какой-то причине средств к существованию - человек лишился давно опоры личной, в себе самом, но и мир окружающий, общество не даёт ему теперь никакой опоры, выживает каждый сам по себе и это есть наш "капитализм". Лозунгом капитализма этого было то, что богатые люди сделают и Россию богаче, но эти богатые люди, а они действительно уже многие сказочно стали богаты, даже в Москве ни одного-то бездомного не захотели тарелкой супа одарить; даже о д н о г о приюта или столовки в городе банков, отелей, казино, нефтяных компаний, заводчики-то их не организовали. А ведь деньги не делаются из воздуха; мы с некоторых пор подзабыли, что богатство - это то, что изъято ловким и умным человеком в свой карман из общего, читай - национального дохода. И разве не ясно, что толику этого дохода должно возвратить тем, кого чьё-то накопление богатств лишило не хлеба с маслом, но последней, что капля крови, копейки - кто и просит-то по копеечке и нуждается-то в тарелке похлёбки, чтобы дожить хоть до завтра.

В советское время была статья знаменитая о бродяжничестве, но теперь статью эту отменили. Всех не прокормишь. Бубнили о правах человека, но тюремную-то баланду отняв, даровали только право умереть с голоду. Нынче голодают и те, кто в квартирах: одинокие забытые старики. Они приходят еду просить в больницу, надеясь, что истощение голодное - это болезнь. Но такой болезни нет и еда - не лекарство. Платят им такую пенсию, что не хватает на хлеб, а лечить в больницах от голода отказываются. Бездомный в Москве может выжить от зимы до зимы, не больше года. Зацепиться, устоять не дадут - сегодня ты лишился крова, а завтра уже заживо гниёшь. Эти заживо гниющие - уже не люди, но не в том смысле, что они "нелюди", звери; человек, если уподобляется животному и существовать начинает как животное, тогда и утрачивает жизнь. Это уже живые трупы - без одного, без трёх дней как мёртвые, но  смерть эта - и не смерть для них. Допустить человека до такого состояния, до вшивости такой и вони - и значит убить, это - обыкновенное убийство. А бомжи, попадая, к примеру, в больницу, всегда требуют к себе уважения, "как к гражданам", и все их истории - про то, что они были люди работящие, и  если  даже  врут, плачут и верят свято в эту ложь. Или говорят, что они честные "пенсионеры" и многие и вправду тычут пенсионную книжку, только где же они по ней деньги получают, ведь и чтобы пенсию получать надо прописку иметь, даже если заслуженная она, честная. Но да эти рассказы - до первого окрика и удара палки милицейской. Тогда они замолкают и покорно уползают. В больницах их обязаны принимать, "как граждан", но даже ползающих на карачках ни за что не берут - вышвыривают прочь. В случаях таких пишется врачами, что "больной от госпитализации отказался". Они, чтобы их приняли, особенно в зиму, попадали в больницу босые, думая, что босых не выгонят на мороз, но эта их хитрость теперь-то не действует - скорая помощь от больницы отъехала, ну и ползи обратно босой.

Я видел паспорт, стоит штампик загса, что человек в 93-м женился, значит, состоятельным был, мог хоть свадьбу сыграть, но вот зима 96-го: этот человек уже бомж, то есть труп. И что такое "бомжи" - это милицейское клеймо, есть ещё "зэки", то есть заключённые, а были и "каэры", "чсиоры" - контрреволюционеры, члены семьи репрессированного... Только бы людьми не называть или согражданами, тогда ведь с него, с государства нашего милиционерского, да и общества, другой будет спрос. Горько, что в народе это словцо прижилось, что и в народе иначе не говорят. Но ведь в здоровой сильной половине народа и стараются, как могут, совесть усыпить, даже и ненависть разжечь.

Слыхали, что у нищих кучи денег, что они из обносков переодеваются в шубы и жируют на вашу милостыню? Слыхали, что бомжи это тунеядцы, пьянчуги, которые продали свои квартиры - так им и надо, это наказание за порок! Слыхали, они вшами нам угрожают, сифилисом, туберкулёзом? Что они наши вокзалы изгадили?... Но попробуй переодеться в обноски, постой хоть час на морозе, может, разбогатеешь, хоть тогда и поймёшь, что это за труд - унижаться и обмораживаться. Да и кто побирается на твоих глазах, разве розовощёкие, сытые на рожу, ведь старухи да инвалиды, ничего не понимающие дети. И таких, безвинных теперь и больше - беженцев, душевнобольных, заброшенных детей, вышедших из тюрем баб да мужиков, но опустившихся именно без работы, ненужных больше людей. У них тот туберкулёз, который никто не лечит - и потому, что не лечат. Они спят на вокзалах, потому что больше им и негде спать. Они напиваются допьяна, но чтобы довести себя до бесчувствия, иначе попробуйте ходить раздетыми по морозу и так, как они, существовать. Как же они теперь порочны, если голодают и замерзают, если умирают. Страдание, мучение - это ли порок? Когда недавней зимой бездомных по приказу градоначальства, дабы очистить эти самые вокзалы от скверны и угодить москвичам, погнали за сто первый километр, то сколько вымерло их в пустынных Калуге,  Александрове,  Твери, никто и не считал.

Никто и не считал.

 

© www.pavlov.nm.ru
Hosting by Online Resource Center
Неофициальный сайт Олега Павлова