Публикация газеты "Московский комсомолец"
Наталья Дардыкина
"Ад и Свет служивого Алексея"


        Талантливого русского прозаика Олега Павлова некоторые филологические шутники пытаются представить "самым мрачным и безысходным" писателем. Неправда, господа! Не отбирайте первенство у нашей житухи. Это она уродливаи абсурдна.
        Автор "Карагандинских девятин" любит своих героев, страдает вместе с ними; по-крестьянски любит землю. Пристальность ко всему живому — основа павловского восприятия. Даже стада мышей, пожирающих в лечебнице все подчистую, описаныу него с кафкианским юмором. В повести нет отъявленных злодеев — людская жестокость здесь не коварнее нынешней. Действующие лица вовсе не монстры. Взять хотя бы начмеда, одурачившего Алексея накануне дембеля, пообещав благодарность за службу — вместо здорового зуба вставить вечный, железный. Зубодер "с образованиемвыше среднего" в должности начмеда — это же очень смешно. Его изворотливость понять можно: военные начальники не давали ему помощников, а вкалывать влазарете кто-то должен, вот он и оставляет самых безответных больных у себя, приписав им хронические недуги. Чрезвычайное происшествие разбудило даже равнодушного начмеда: привезли к нему откуда-то из южных районов лейтенанта под офицерским конвоем, не налечение, а чтоб спрятать от суда убийцу солдата. Поместили одного в пустой палате, где трупным настоем несло от оголенных матрасов. Темнолицые конвоиры уехали, забрав пыльный лейтенантский мундир, "похожий на слезшую чулком шкуру". Презрительно смерил взглядом начмед норовистого преступника и с оглядкой произнес: "Тоже мне Раскольников". И направил к нему самого молчаливого солдата. Алексей сразу почувствовал сущность обитателя отдельной палаты: "В углу, на койке у окна, полулежал в расхристанном халате, привалившись к стене, ненужный себе человек". Вот это глаз! Не сробел тишайший человек, когда убивец стращал намеками: "мертвецы ходят по двое". Опустошив миску с жирной солянкой, "больной" въелся глазами в Алешу: "Что, дурак, тебя еще не тошнит? Или ты всем доволен? Ого, как глядит — прямо убивает взглядом, а мне нравится! Что? Не доволен?!" Возможно, критики не прочли про эту дуэль взглядов, иначе не называли бы Алексея "слабоумным" и "почти абсолютным дебилом". Доведись любому весельчаку и умнику проторчать весь солдатский срок в одиночестве, на пустом полигоне — и в жару, и в зимнюю стужу, то-то бы они развеселились! Единственные начальник Алексея Абдулла Ибрагимович, а попросту Абдулка, спокойно оставлял солдата одного, а сам месяцами жил дома у своей жены. Чем спасался герой Павлова? "А когда выходил что ни день разгребать снежные завалы, где все должно было светиться к началу стрельб только ровной ледяной корочкой, как на катке, неожиданно чувствовал, что без сизифовой этой работы не было б жизни. Ему начинало счастливо мерещиться, что кидает лопаты снега, как в топку, чтобы не умереть". Этот самоанализ не так уж и примитивен. Да солдат этот, пустынник, — простомудрец. В незлобивости своей, в жертвенности он поистине человек Божий.
        Олег Павлов — писатель не из тусовки. А потому про него позволяют себе плести, что угодно. Один шустрый рецензент-оценщик, явно не прочитав повести, совсем опростоволосился, обвиняя Павлова в нелюбви к Российской армии. Да никогда Олег Олегович про эту армию не писал! Вся трилогия "Повести последних дней"(изд. "Центрполиграф") написана об особых лагерных ротах Советской армии. В финал Букера-95 входила талантливая повесть Павлова "Казенная сказка", написанная про степную роту лагеря в местечке Карабас, что с казахского —Черная Голова. Премию получил тогда прославленный писатель Георгий Владимов, и 24-летнему Павлову, вероятно, было приятно оказаться с ним рядом в шорт-листе. И в "Карагандинских девятинах" — вновь казахская лагерная степь советских времен.
        Проза Олега Павлова иных раздражает и не устраивает, поскольку там агонизирует советская лагерная система. Маленький человек в его новой повести раздавлен и забит тоже маленькими "винтиками", теми, кто в тот момент, находясь "при исполнении", дал себе волю и бил с удовольствием до полусмерти. Судьба Абдулки тоже абсурдна: во время стрельбищ и взрывов на полигоне у него лопнули барабанные перепонки, и оглохший, никому не нужный, Абдулка на десятилетия остался хранителем места, где был искалечен. И Алексей видел огненный смерч вблизи: во время стрельбищ, когда падали сбитые автоматной очередью мишени, солдат выползал из траншеи, поднимал рухнувших болванов. Ночной мрак делал этот расстрел похожим на охоту: "Его будто тоже искали всей сворой, убивали каждым выстрелом — и не могли убить". В натуре деревенского парня укоренились самоотречение, жертвенность, доброта: "...в своих мечтах он совершал подвиги, и при этом подвиг был обязательно ценой жизни. Мечтал также оказаться кому-то нужным, кого-то спасал...
        Последние дембельские дни солдата Алексея шли кругами ада. Он безропотно отдал свою чистую одежду, когда потребовали обрядить в гроб застреленного солдатика. Он не сопротивлялся — помнил, нельзя хоронить человека в грязных обносках. И пришлось ему самому надеть гибельную одежду убитого. На девятины пришли люди чужие и несовместимые, у каждого своя драма, своя обида и крик. Маленькая побирушка Айдым из всех толпу нашла сочувствие и подаяние у солдата, и прильнула к нему, чему Алексей был немало смущен. И то, что чужая девочка бросилась под его защиту и перестала бояться своих обидчиков, оставило в его памяти нестираемый след. В пьяной неразберихе, вполутьме, кто-то убивает начмеда. Патрули хватают солдата и бьют, выбивают жизнь из тела. В какой-то прострации, где все сдвинуто и полуреально, он был доставлен на вокзал добрым Абдулкой. На единственную десятку машинально купил солдат ненужный ему арбуз, и земная весомость арбуза словно оттолкнула камень с застывшего разума человека, сознание оттаивало и возвращало ему недавнее. Вы знаете, что инстинкт заставляет занедуживших зверей искать целебную травку. Подсознание повело Алексея к девочке — не ее накормить, а за спасением. И он идет по железным путям куда-то к ней.
        Читая талантливую книгу Олега Павлова, начинаешь чувствовать себя в смертоносном оползне, откуда не выбраться. Возможно, это и раздражает веселящихся критиков.



Hosting by Online Resource Center
Неофициальный сайт Олега Павлова