© www.pavlov.nm.ru


 
ПУБЛИКАЦИЯ ГАЗЕТЫ "ЛИТЕРАТУРНАЯ РОССИЯ""

Источник: http://www.litrossia.ru/archive/122/soul/2881.html

 

ВЫСШАЯ МЕРА НАКАЗАНИЯ

В последнее время как в обществе, так и в литературном мире вошло за правило — “плакать о России”. К сожалению, уже давно сложился унылый образ отечественного писателя. Он обязательно будет плакать о неудачниках, пропивших свое жильё, о разоряющейся деревне и, конечно, меланхолично порассуждает над чеченским вопросом, где все русские, по его мнению, обречены на гибель. Герои произведений такого писателя — всякие юродивые, извращенцы, “лишние люди”, униженные и оскорблённые. И сегодня страна постепенно вымирает. Вымирает оттого, что нас не призывают стремиться к успеху, наоборот, побуждают плакать над своей участью, кормят не той литературной пищей. Можно подумать, будто Россия создавалась не железом и кровью, а нытьём и унижением.

Одним из типичных современных российских писателей является Олег Павлов. О чём же он пишет? Ему нравится рассуждать о литературе, о классиках. “Но нет сомнений, что Толстой-художник жил в сознании Солженицына. Иван Денисович из того же вещества, что и Платон Коратаев”. (Комментарии к аду.) Лихо он зацепил. К месту по логике вещей было бы ещё добавить, что оба не просто сделаны из одного вещества, а даже из одной пробирки. Дальше ещё интересней. “Я убеждён, что Платонову было страшно жить, но не из-за обстоятельств собственной судьбы — создатель “Чевенгура” мог понимать своё существование в этих обстоятельствах только как временное, отсюда и усталость в каждом платоновском взгляде, дошедшем до нас”. (После Платонова.) Что ж, со страхом и усталостью автор явно погорячился.

Не мог он ямба от хорея,

Как мы ни бились, отличить.

Ну да ладно.

Ещё Павлов вдогонку другим рассуждает над наболевшим чеченским вопросом. “Людскими потерями в Чечне оплачивается сегодня жизнь на этой земле. Русские на этой земле жить уже никогда не смогут. Такая война — это бессмысленный захват земли, непригодной для жизни, хотя, конечно, непригодной только для жизни русских людей”. Стало быть, сегодня автор за то, что Чечня — земля не для русских. Надо думать, что завтра он начнет писать, будто и Россия — тоже не для русских. Напомню-ка Павлову стихи русского поэта Максимилиана Волошина из цикла “Усобица”.

Кто там французы? Не суйся,

товарищ,

в Русскую круговерть,

Не прикасайся до наших пожарищ,

прикосновение — смерть.

Смерть или нет, однако ж может и не поздоровиться.. Кстати, данный павловский отрывок взят из размышлений под названием “Чужая империя”. Как презрительно, не правда ли? Не Родина, а империя, да ещё чужая. А что думать, когда читаешь такие строки: “Мы никогда не переделаем хоть половину чеченцев в активистов нашего режима, даже если и поселим ужас на их земле. Зато за каждое чеченское сельцо, за каждого чеченца Россия платит взрывами в своих городах и кровью своих солдат, и выходит при этом абсурде, что страх перед этой войной поселяется уже в нашем народе, на нашей земле, в наших городах.” По этой причине, не мудрствуя лукаво, автор считает, будто “преступно и абсурдно воевать в Чечне”. Что и говорить, либеральный пацифизм Павлова, как, впрочем, и его непродолжительная армейская биография, пришлись сегодня весьма ко двору.

Как пришлась ко двору и павловская проза. Взять, к примеру, повесть “Казённая сказка”. В ней речь идёт о сломленном жизнью капитане Хабарове, который охранял советские лагеря в Казахстане в канун распада СССР. Несколько характерных строк: “Хабаров вечно прикапливал впрок, а потом долго растягивал запасы. Даже если всего хватало, он опять же откладывал, точно накликая беду. Солдатня, понятно, с такой экономии унывала и лишалась веры в будущее. Когда же лагерной охране всё-таки привезли провиант, Хабаров сказал: “Ну, этого запаса нам, чтобы не сдохнуть, хватит, а на что, будем, сынки, жить?”

И такое вялотекущее занудство по всему тексту. Зачем написана эта повесть? Что хотел сказать автор своим глупым Хабаровым? И на что, интересно, живёт сам автор, сочиняя подобную, не подающую никаких надежд, “казённую” прозу?

Героизм, подвиг современный писатель видит по-своему. Как? Берем опять ту же повесть. Открываем главу “Зимний подвиг”. Итак, старый знакомый капитан Хабаров отправляется пешком получать солдатскую зарплату для Павлова за тридевять земель, а для нормального человека километров за двадцать. По дороге Хабаров замерзает насмерть (в этом, собственно и состоит весь подвиг). Даже для такой “отсталой” окраины “чужой империи”, как Казахстан, — случай совершенно неправдоподобный. И сочинённый, по-видимому, единственно для того, чтобы в очередной раз поглумиться над собственной страной. Благо, пока это разрешено.

Особенно Павлов любит писать про себя любимого. “А моя жизнь и без того была раздвоена, потому что в одном лице, в одном реальном времени я совмещал в себе два существа: в больнице с дубинкой в руке и прочее — это был охранник, а тем же вечером, скажем, на букеровском обеде, куда под вспышки фотокамер я ехал прямо с говёной своей службы, только отработав смену, — это был молодой литератор, какая-то там надежда какой-то там литературы”. Вот так вот! С “говёной службы” да на букеровский обед. Прямо с корабля на бал! Сдаётся, что эти-то обеды для молодого “литератора” были куда важнее “какой-то там литературы”.

И в наше время герои произведений современного писателя, увы, остаются те же — всякие юродивые, извращенцы, “лишние люди”, униженные и обиженные. Они — новые Обломовы, Акакии Акакиевичи, Макары Девушкины и прочие. За таких жалких героев один небезызвестный борец-политолог в своё время попрекнул русскую литературу, решив, будто народ ставит их себе в пример, воспитывается. Что и стало одним из поводов для войны. Тогда сразу родилась другая правильная литература, которая, может, и спасла мир: “Василий Тёркин”, “В окопах Сталинграда” и так далее... Советские люди читали и радовались, гордились, считали себя самыми счастливыми на свете. Разве это плохо? Сейчас же многие забыли, что истинная цель литературы — создать не дешёвые детективчики или романы с бестолковым сюжетом бразильских сериалов; у неё ещё есть другое высшее предназначение — воспитать сильный, здоровый народ. Но кому-то выгодно, чтобы в России писатели были пессимистами. Не поэтому ли в начале девяностых Павлов среди других был удостоен Букеровской премии, учреждённой американцем — поставщиком в Россию напичканных химикатами окорочков. Допустить “возрождение” России — значило бы сделать политическую ошибку, пойти войной на всемирного босса — США. Помните начало девяностых? Много сторонников советской власти, разочарованных в молодой демократии. Выборы не за горами. Идёт массовая промывка мозгов. Это касается и литературного мира.

Из таких, как Павлов, искусственно создают литературных гомункулусов, вокруг которых устраивается искусственная трескотня и шумиха. (Кстати сказать, не все писатели пошли на сделку со своей совестью. Например, Дмитрий Галковский отказался от Букеровской премии, не взял тридцать серебреников, хотя у него есть семья и живёт он в “хрущёвке”).

Но, слава Богу, есть ещё и гамбургский счёт, по которому любая премия, пускай и самая престижная, ничего не значит. Ведь премии зачастую давали по политическим соображениям. Как известно, ни Лев Толстой, ни Чехов, ни Михаил Булгаков не были лауреатами Нобелевской премии, однако никому в голову не приходит сомневаться в их гениальности. Зато сколько литераторов стали обладателями этой премии только потому, что они умели писать в угоду дня и являться со своими творениями в нужном месте и в нужное время. Яркий тому пример Александр Солженицын, который из трагической страницы российской истории ХХ века — политических репрессий — сделал золотую жилу как в прямом, так и в переносном смысле, написав свои более чем тенденциозные “Круги. Тем не менее есть уверенность, что время расставит всё на места и все павловы будут награждены по справедливости: забвением. Оно же — высшая мера литературного наказания.

Виктор ГУСЕВ
г. ВОРОНЕЖ

Hosting by Online Resource Center
Неофициальный сайт Олега Павлова